ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ РЕГИОНОВ

Логвиненко Виктория Павловна – директор Академического института делового администрирования Международной Академии Фундаментального Образования, D.Ed., профессор, академик МАФО

Нестабильность, проявление признаков системного кризиса в развитии глобального  мира  отдаляет  нас от воплощения Концепции устойчивого развития (Повестка дня на 21 век[1]). Более пятидесяти лет назад первым докладом Римского клуба «Пределы роста»  мир  был предупреждён о необходимости бережного отношения к Планете Земля, об угрозах, которые  влечёт за собой бессистемная деятельность людей при неуклонном росте населения Земли и разрушающейся экологии.  А в юбилейном докладе  Римского клуба (2017 г.)  на основе анализа текущей ситуации,  сделан вывод об углублении кризиса,  деградации планеты,  развитии авторитаризма и фундаментализма. Спасение мира,  отмечено в докладе,  лежит в «философских корнях текущего состояния мира»,  в изменении мировоззрения,  черты которого связаны с доминированием редукционистского мышления и фрагментацией знания.[2]  Более того, изменение конфигурации политических и деловых взаимоотношений  на геополитическом уровне  поставило   человечество перед  новым угрозами  и    предопределило необходимость решения новых неотложных задач,  как на общечеловеческом уровне, так и отдельными государствами.

Ранее в публикациях нами подчёркивалось, что от современной научной элиты во многом зависит постановка и решение теоретико-методологических  задач, касающихся формирования научно-обоснованной картины мира, в том числе с ориентацией на устойчивое развитие человечества.

Традиционно стратегические решения принимаются с позиций приоритетов государственного регулирования, зачастую с учётом политической конъюнктуры,  положительного практического опыта решения подобных задач   в прошедшие периоды. Несмотря на внедрение стратегии инновационного развития, реализуемой в стране,  её цели недостаточно (фрагментарно) соотносится с целями УР,  что не в полной мере  отвечает потребностям развития современной России. Аналитики отмечают: «…российская экономика – это высокомонополизированная экономика постоянного перераспределения национальной ренты через использование административного ресурса. Соответственно и вся система государственного управления выстроена не под «экономику развития», а под «экономику перераспределения»[3]. Более того, эксперты выражают обеспокоенность развитием «коррупционно-генерирующей системы», звучат требования революции сверху и т.д. («ПРАВО ГОЛОСА» от 28-03-18). Наряду с этим подчёркивается необходимость трансформации «собственного дома» (России) и построения эффективного экономического пространства, наличия общественного контроля всех граждан и др.

При этом эксперты и представители левого политического сектора настойчиво проводят свою позицию, которая заключается в том, что, в первую очередь, необходимо заниматься внутренними делами и экономикой страны, а не глобальной проблематикой.

Очевидно, что такая риторика не отвечает реалиям и вызовам сегодняшнего дня и не базируется на системном видении целей и приоритетов в управлении на государственном уровне.  Необходимость решать вопросы защиты суверенитета государства и сохранения ею целостности – первоочередная задача государства. По отношению к «внутренним делам» это задачи другого иерархического уровня и сравнивать эти задачи по шкале важности с позиций системной методологии неправомерно.   Причём, в период формирования новой модели глобального управления с учётом современных внешних вызовов, государственная внешняя политика России, на наш взгляд, заслуживает поддержки, а не необоснованных нападок.

В этом контексте уместно привести утверждение М. Вебера: «Управление обществом во все большей мере требует расчёта, плана, целостного охвата деятельности государства и общества[4].   

Рассмотрим, насколько важно для отдельной взятой страны и ею регионов оставаться приверженцем идеи УР, даже в ситуации, когда глобальный мир проявляет все признаки кризиса, а понятие «устойчивое развитие» расценивается как политический бренд.   

Уточним понятия «устойчивое развитие» и «гражданское общество» с ориентацией на  региональный уровень.

В публикации Бегун Т. В.  сделана попытка  анализа   изменения трактовок понятия  развитие. Автор справедливо отмечает, что: «С содержательной точки зрения, трактовка понятия «развитие» претерпела серьёзные изменения. Если в период, предшествующий 1970 г. развитие населённой территории рассматривалось чаще всего как чисто экономи­ческое явление, выраженное в увеличении абсолютного объёма ВНП и ВВП на душу населения, то теперь внимание сосредоточивается на сокращении масшта­бов нищеты, неравенства и безработицы в процессе экономического роста[5]

Несмотря на то, что на данном этапе использование показателя ВВП на душу населения в качестве интегрального показателя уровня развития подвергается критике, его уровень в определённой мере может служить одним из индикаторов  устойчивости развития государства (региона).   Однако,  важно учитывать попытки  разработчиков  Индекса социального прогресса, которые считают, что предложенный ими подход в отличие от подсчёта внутреннего валового продукта  (ВВП), позволит оценивать успехи нации с учётом факторов, «напрямую отражающиеся на жизни обычных граждан – такие, как доступ к продовольствию, медицинским услугам и различным возможностям»[6]

Таким образом, помимо необходимости уточнения понятия «устойчивое развитие» по-прежнему, актуальной  остаётся отмеченная проблема измерений,  в том числе для решения задачи  оценки уровня развития регионов и прогнозирования их устойчивого (сбалансированного) развития. Эту проблему мы неоднократно отмечали в своих предыдущих публикациях.    

Возвратившись к тезису о необходимости уточнения понятий устойчивое развитие с теоретико-методологических позиций, приведём определение, вытекающие из закономерностей организации системной деятельности:[7]   УР – это управляемое нахождение процесса в фазе роста.  (Примечание:  более полное  определение: «Это управляемое нахождение  R процесса в фазе роста без задержки на стационаре и минуя зону Z (зону кризиса)».  Технология организации процесса устойчивого развития более 20 лет рассматривается   в   рамках целевых мероприятий (семинаров,  лекционных занятий и др.)  авторской МВШ «Новый Универсум» акад. А.Н.  Малюты.

 Нами отмечалось, что свойство устойчивости,  проявляемое в возможности бесконечно длительного существования, позволяет рассматривать циклические процессы как основной элемент мироздания.  Кроме того, «термин устойчивое развитие  может соотноситься с понятием  ноосфера, сообразуясь с ним во всех видах его интерпретаций и сохраняя свойства полифункциональности и качественного многообразия».[8]

Инертность  социального мышления значительной части населения, включая руководителей разного уровня,  является существенной  преградой для  формирования модели устойчивого развития и  управления,  учитывающего и потенциал гражданского общества на региональном уровне.  

По данным Федеральной Налоговой Службы ФНС  в России всего 85 регионов - субъектов Российской Федерации, в том числе 22 республики, 9 краёв, 46 областей, 3 города федерального значения, 1 автономная область, 4 автономных округа.[9]  Каждый регион представляет собой уникальное сочетание  экологических, энергетических, экономических и человеческих ресурсов.  Устойчивость развития региона в практическом плане предполагает создание оптимального сочетания этих ресурсов и выход в  режим бескризисного развития при участии государства, бизнеса и институтов гражданского общества в регионе.

Что мы подразумеваем под гражданским обществом (ГО)?  Существует десятки  определений этого  понятия, которые, к сожалению, не обладают полнотой, а, следовательно, не могут эффективно применяться в социальной практике.

Уровень развития ГО в определённой мере характеризуется развитием   институтов гражданского общества, которыми зачастую и подменяют понятие ГО.  Во всех развитых демократических государствах развитый «третий сектор»  является предметом гордости и считается основой гражданского общества. Он включает в себя огромное количество различных объединений, работающих на благо общества. Часто методы и формы работы некоммерческих организаций превосходят в эффективности государственные организации, поэтому во многих странах НКО занимаются поддержкой и защитой населения, экологией, местным самоуправлением, медициной, образованием, социальной реабилитацией, оказанием специфических консалтинговых услуг и т.д.  Однако в странах молодой демократии основной проблемой является неготовность населения отказаться от положения ведомого (партией,  руководством и пр.) и приобретать навыки самоорганизации и  ответственного участия в развитии региона, страны и мира в целом.

Конституция РФ не содержит понятия ГО.   В соответствии с Указом Президента РФ от 1 февраля 2011 г. № 120 «О Совете при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека».  Основными задачами деятельности этого консультативного органа определены: содействие процессам гармонизации и модернизации российского общества; подготовка предложений Президенту РФ по созданию благоприятных условий для развития институтов гражданского общества и расширения участия граждан в модернизации страны, в том числе путём передачи отдельных функций государственных органов институтам гражданского общества и др.[10].   Кроме того, Совет может способствовать созданию механизмов  реализации прав граждан  на  участие в   управлении своей страной, решению конкретных проблем, в том числе на уровне региона, в соответствии со статьями 19, 20 и 21 Всеобщей декларации прав человека.

Однако важно подчеркнуть, что основой развития гражданского общества являются процессы самоорганизации. Причём, самоорганизация граждан нами рассматривается  не только как  форма участия граждан в управлении, а как неотъемлемая составляющая самого процесса  развития общества: "Самоорганизация есть частное проявление циркуляционных (гираторных) процессов на уровне социума"[11].

С позиций социального проектирования на начальной стадии развития гражданское общество (ГО) – это межнациональное сообщество активных граждан, объединённых рамками правового поля государства.  При  этом важно отметить, что невозможен примат общественного мнения над законом. С позиций системного анализа ГО – это  новый уровень системной организации общества,  проявляющий характеристики целостности, что становится очевидным при  анализе социальных  систем методами Инвариантного Моделирования (ИМ)[12].  

            Каково же место конкретного  человека (гражданина) в решении вопросов современности,  как реализуется его конституционное права и  возможности  участия в выходе  региона (государства)  на новый уровень развития – УР?

В Докладе  уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2015 год   подчёркнуто:  «Достоинство Личности является важнейшим ценностным основанием и критерием, определяющим требования к выстраиванию отношений между государством и человеком».[13]

В конституционном праве достоинство личности — это критерий отношения государства к личности и её правовому статусу. Правовое государство  обеспечивают защиту достоинства и свободы каждого отдельного человека.  В гражданском праве достоинство — одно из тех нематериальных благ (ст. 150 ГК России), которые принадлежат человеку от рождения.  И все же это понятие взывает противоречивые мнения и дискуссии.  

Достоинство, как социальное понятие, в традиции российского народа всегда сопрягалось с понятием  чести и совести. Какой социальной энергией обладает совокупное достоинство (одно из самых священных в либеральной системе ценностей) направленное на обретение свободы и легко трансформирующееся  в протестный потенциал,  революционный порыв,  продемонстрировали события в Испании и Украине.  Достоинство может быть трансформировано ориентацией на материальные ценности,  а может быть сопряжено с патриотизмом и сыграть мотивирующую  роль в  повышении социальной активности граждан,  в том числе в регионах.  А, как уже отмечалось,  социальная активность является основой процессов самоорганизации граждан как основы  формирования  ГО.

Отмечая значимость деятельности  государства по обеспечению  широких и равных

возможностей для самореализации, для воплощения в жизнь предпринимательских, творческих, гражданских инициатив, Президент  РФ в Послании Федеральному Собранию РФ   от 1 декабря 2016 г. обратил внимание на то,  что «...люди при этом рассчитывают на уважение к себе, к своим правам, свободам, к своему труду.  Любая несправедливость и неправда воспринимаются очень остро. Общество решительно отторгает спесь, хамство, высокомерие и эгоизм, от кого бы это ни исходило, и все больше ценит такие качества, как ответственность, высокая нравственность, забота об общественных интересах, готовность слышать других и уважать их мнение[14]

Формами взаимодействия государства и гражданского общества  рассматриваются:  императивные, консультативные, протестные формы, направленные на совершенствование системы государственного и муниципального управления, привлечение граждан к деятельности органов государственной власти и др. 

Вместе с тем Ф. Энгельс, говоря об эволюции своих воззрений, пишет, что К. Маркс также пришёл  к пониманию, что «…вообще не государством обусловливается и определяется гражданское общество, а гражданским обществом обусловливается и определяется государство, что, следовательно, политику и ее историю надо объяснять экономическими отношениями и их развитием, а не наоборот»[15].

На наш взгляд, нет необходимости доказывать, что данное высказывание даёт веские основания для анализа существующей практики управления в контексте УР и подчёркивает  актуальность системно-правовой оценки и разработанности  проблематики  взаимодействия государства и гражданского общества на различных уровнях его устройства. 

Если поставить вопрос о том, как в пределах страны и её регионов  направить гражданские инициативы в созидательное  русло и обеспечить системно эффективное взаимодействие ГО и государства, то, на наш взгляд, важно обратить внимание на роль социальных наук и просвещения в этом процессе.  Как известно,   в  США идея прогресса узаконила социальные науки как своеобразных «консультантов» для обеспечения рационального течения истории (Ross, 1984).    Государство внедрило методы социального управления для того, чтобы организовать людей,  их мысли и установки, эмоции в практику.[16]

 Возможно ли влиять на процессы самоорганизации граждан и развитие институтов гражданского общества?  Как показывает опыт, возможно. В этом контексте приоритетными  задачами  российского общества должна стать задача формирования социального мышления, интеллектуализация общества, дополнительная подготовка кадров, способных взять на себя инициативу и работать над решением современной проблематики в регионах (так же,  как и на любом другом уровне организации социума). Именно  участие в процессах самоорганизации граждан,  активная жизненная позиция каждого  является основой  реализации  права на достойную жизнь человека и устойчивое развитие регионов и государства в целом.  

Положительным примером развития технологий поддержки развития гражданского общества можно назвать Интернет-ресурс «Российская общественная инициатива»[17], созданный  во исполнение указа Президента Российской Федерации от 4 марта 2013 года N 183 «О рассмотрении общественных инициатив, направленных гражданами Российской Федерации с использованием интернет-ресурса.  Общественными инициативами считаются предложения граждан России по вопросам социально-экономического развития страны, совершенствования государственного и муниципального управления.

Инициатива, набравшая необходимое количество голосов, попадает в экспертную группу федерального, регионального или муниципального уровня – для принятия решения о мерах по реализации.

Важно отметить,  что ответственность, инициатива и высокий интеллектуальный потенциал научной общественности мотивирует их представителей искать пути совершенствования развития регионов и России в целом по различным модельным направлениям. Несомненно, среди предложенных обществу разработок есть заслуживающие внимания и обсуждения.  К сожалению, коррупция, в том числе в науке, нивелирует усилия граждан, среди которых учёные, изобретатели и просто творческие неравнодушные люди, способствуя  продвижению программ и подходов,  не имеющих ценности для реальной социальной практики (низкого достоинства).  Отметим, что на этом этапе наконец-то появились адекватные оценки потенциалу методологических подходов,  ценность которых  десятилетиями превозносилась по вполне понятным мотивам.  Сами методологи сегодня отмечают, что «...технологии, позволяющей создавать некоторый набор смыслов верхнего уровня, который потом может спускаться вниз, декомпозироваться и играть роль своего рода связок в деятельности больших коллективов, практически нет. Нельзя сказать, чтобы это было решено как технологическая задача».[18]

ГО в регионе -  это не только продвижение  и защита общественных интересов,  а и активное участие граждан в формировании программ устойчивого (или сбалансированного) развития  муниципальных образований, входящих в его состав, как через взаимодействие с властями,  так и на основе самоорганизации. Это, несомненно, требует адаптации законодательства и значительных перемен в сознании граждан и представителей государственной и муниципальной власти.  Однако решение задачи   выхода страны на качественно новый цивилизационный уровень,  повышение уровня и качества жизни населения невозможно только на основе реализуемых  национальных стратегий программ и проектов в интересах различных групп населения. Резервы роста кроются и в оптимизации управления с учётом потенциала гражданского общества регионов с ориентацией на их устойчивое развитие.  Такие преобразования возможно  предпринимать только с  позиций системного подхода. В данном тезисе нет новизны, но на практике важно исходить из того, что если не использовать логику системных обоснований,  существенно меняющую  критерии истинности и способы аргументации значимых выводов,  по-прежнему будет  ослабевать управляемость, в первую очередь, под влиянием  политической  конъюнктуры,  необоснованных популистских ориентиров.   При этом  по мере  углубления системного кризиса  будет возрастать  разрушительная эффективность манипуляторных  технологий.   Таким образом, в период смены парадигмы развития  стратегия – это уже не столько продукт научных обоснований, сколько  методологически оснащённая и  представленная в соответствующем виде  социальная технология,  предусматривающая анализ всех имеющихся ресурсов и способная обеспечить модельное воплощение предполагаемых изменений, в том числе с ориентацией на устойчивое развитие.

            В развитие инициатив Президента РФ,  в том числе направленных на развитие экономии страны,  улучшение демографической  ситуации и  поддержку гражданских инициатив (ГО Народный фронт  и другие), появились реальные возможности поступательной трансформации социально-экономического пространства страны и создания предпосылок для устойчивого развития регионов.  Для продвижения в этом направлении, нам представляется  важным  проведение серии инновационно-консультативных мероприятий  (в т.ч. семинар-совещаний)   по  тематике   УР  регионов (по  инициативе  и под руководством представителя Президента  РФ)  и с  участием  представителей  муниципального и государственного управления,  бизнеса (в том числе малого и среднего),  НКО и отдельных заинтересованных граждан.

Повестка дня таких мероприятий должна включать проведение ситуационного  анализа, консультационных мероприятий, в результате которых возможно принятие решений и соответствующих документов рекомендательного или иного статуса.

Сегодня Россия может стать  инициатором введения в  социальную практику, а затем и в образование  системной методологии устойчивого развития.  Однако для этого важно поставить общие (государственные) интересы выше личных интересов, что диктуется правилами системной организации и условиями иерархического роста.  Причём, такой способ организации будет даже  более способствовать личному развитию, чем акцентуация на личных интересах.

Думается, что нынешняя ситуация максимально способствует решению обозначенных выше проблем.

 




[2] von Weizsaecker, E., Wijkman, A. Come On! Capitalism, Short-termism, Population and the Destruction of the Planet. — Springer, 2018. — 220 p.

 

[3] Клейнер, Б. Конструирование будущего – задача настоящего / Б. Клейнер, А. Захаров, // Независимая  газета. – № 204 от 26.09.2016 г.

[5] Бегун Т. В. Устойчивое развитие: определение, концепция и факторы в контексте моногородов [Текст] // Экономика, управление, финансы: материалы II Международной. научной конференции— Пермь: Меркурий, 2012. — С. 158-163. — URL https://moluch.ru/conf/econ/archive/57/3117/

 

[6] Индекс социального прогресса – новая альтернатива ВВП

http://www.golos-ameriki.ru/content/measuring-growth/1640222.html

[7] Малюта А.Н. Системы деятельности. - Киев, «Наукова думка», 1991.

[8] А.Малюта, В.Логвиненко. «Анализ особенностей понятий ноосферы и  устойчивого развития».-

 http://www.ihst.ru/~biosphere/Mag_1/defini.htm

[9]  Приложении № 7 к Порядку заполнения расчета по страховым взносам, утвержденному приказом ФНС России от 10.10.2016 № ММВ-7-11/551@ "Об утверждении формы расчета по страховым взносам, порядка его заполнения, а также формата представления расчета по страховым взносам в электронной форме".

 

[10] А.Н. Писарев. Формы взаимодействия государства и гражданского общества в Российской Фелерации: Учебное пособие. – М.  РГУП, 2017. – 220 с.,  с. 12

[11] А. Малюта, В. Логвиненко. Анализ особенностей понятий ноосферы и  устойчивого развития. – Электронный научный   ж-л «Ноосфера», № 1. 1998

[12] Малюта А.Н..,  Инвариантное моделирование, Часть 1,2,3, Чернигов: ЦГИ “Северная звезда”, 1999.

[14] См. Парламентская газета. 2016. 2-8 декабря. № 45

[15] Энгельс Ф. К истории Союза коммунистов // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 220

[16] См. Попкевиц ТПолитическая социология образовательных реформ: власть/знание в образовании, подготовке учителей и исследований / пер. с англ. под общ. ред. В. С. Собкина. M. : Центр социологии образования РАО, 1998. С. 35–74

[18]    Евгений Кузнецов, Виталий Лейбин. Школа Щедровицкого и ею наследие. Часть 2. – ПОЛИТ. РУ,             3 апреля 2017,  http://polit.ru/article/2017/04/03/methodology/